Понятие и особенности работы с «лояльностью» в системно-феноменологической психотерапии и клиент-центрированных расстановках®

Бурняшев Михаил Геннадьевич, Доктор психологических наук, действительный член МАПН, основатель русскоязычных расстановок, руководитель и автор направления «Клиент-центрированные расстановки», преподаватель, супервизор, системный терапевт. Автор книги «Без маски. Книга погружение в системные расстановки и мир подсознания».

Писаревский Константин Леонидович, психолог, преподаватель психологии, системный терапевт, тренер, ведущий клиентских групп в ИКСР.

Введение.

Человек является социальным существом, и с самого рождения его развитие неразрывно связано с родительской системой, которая становится первым и самым важным пространством формирования лояльности. Ребёнок, в силу врожденного инстинкта привязанности к матери и естественной зависимости от родителей и других значимых фигур, бессознательно усваивает семейные ценности, правила и негласные ожидания старших фигур, формируя глубокую эмоциональную привязанность к своей системе и ее ролям, моделям поведения, сценариям и правилам.

Толковый словарь Ожегова определяет «лояльность» следующим образом: «Держащийся формально в пределах законности, в пределах благожелательно-нейтрального отношения к кому- или чему-либо». Безусловно, данное определение не отражает всей полноты понятия, поскольку оно значительно шире [6].  Лояльность подразумевает не только формальное соблюдение норм, но и эмоциональную привязанность, преданность, готовность поддерживать и следовать общим ценностям и сценариям. 

Формирование лояльности начинается с первых мгновений жизни ребенка, еще в утробе матери, для которого мать, а потом и отец становятся не просто родителями, а всей вселенной — источником безопасности, ресурсов, любви и базовых представлений о мире. Эта первичная связь закладывает фундамент всех будущих лояльностей, создавая невидимые, но мощные «нити», соединяющие ребенка с родительской семьей и родовой системой [5]. 

В процессе взросления эти изначальные связи постепенно расширяются, включая в себя других членов семьи — бабушек и дедушек, братьев и сестёр, формируя сложную сеть незримых обязательств и ожиданий. Ребёнок бессознательно усваивает не только явные семейные правила, но и скрытые послания, передающиеся невербально и через поколения: что допустимо, а что табуировано, как следует проявлять любовь или гнев, какие роли и модели поведения в семейной системе считаются «правильными». Например, если в роду было принято молча переносить трудности, ребёнок может усвоить эту модель как проявление лояльности системе, даже когда она противоречит его интересам [9].

Таким образом лояльность в клиент-центрированных расстановках рассматривается как глубинный, часто неосознаваемый механизм связи человека с его семейной, родовой или социальной системой. Это понятие выходит далеко за рамки формального соблюдения правил или поверхностной благожелательности — оно затрагивает бессознательные уровни психики, формируя модели поведения, эмоциональные реакции, жизненные сценарии и даже судьбы.

В клиент-центрированных расстановках лояльность проявляется как невидимая верность (служение) системе, которая может выражаться в повторении судеб, принятии на себя чужой боли или неосознанном следовании семейным паттернам [3].

Например, клиент, испытывающий необъяснимые трудности в карьере, может бессознательно «выражать» лояльность родителю, который также страдал от профессиональных неудач. С точки зрения системно-феноменологической психотерапии, лояльность — это не просто выбор, а глубинная привязанность к системе или элементу системы, которая часто формируется вопреки логике и даже вопреки личным интересам человека.

Берт Хеллингер, один из важных представителей метода классических расстановок, подчёркивал, что лояльность особенно сильна по отношению к исключённым членам семьи (например, к тем, о ком забыли или кого стыдятся). В таких случаях человек может неосознанно «компенсировать» нарушенный баланс, перенимая чужую судьбу, болезни или эмоции. Это называют «слепой лояльностью» — когда индивид жертвует своим благополучием ради негласного сохранения связи с системой [8].

Особенности проявление лояльности в системно-феноменологической психотерапии и клиент-центрированных расстановках нередко проявляться посредством следующих механизмов.

Повторение судеб – это форма лояльности, при которой человек неосознанно копирует жизненные сценарии предков, даже если они приносят ей(му) страдания. В основе лежит глубинная связь с семейной системой, где преданность выражается через воспроизведение чужой боли, ошибок или судьбы.

Пример.Женщина, чья прабабушка пережила несколько неудачных браков (например, из-за войн, социальных потрясений или личных трагедий), может бессознательно повторять этот паттерн:

• Частые разводы или неспособность построить долгие отношения.
• Выбор эмоционально недоступных партнёров (как «замена» утраченным связям прабабушки).
• Ощущение, что «все мужчины бросают», хотя рациональных причин нет.

Механизм рационализации (сознательные объяснения): «мне просто не везёт в любви», «все мужчины эгоисты», «я слишком независима для брака» будет лежать на поверхности, как одна из форм объяснения причинно-следственной связи. Реальная же причина – это (бессознательная лояльность) верность прабабушке через повторение её судьбы, негласный семейный запрет на отношения (если в роду любовь всегда была связана с болью) или попытка «завершить» её незакрытый гештальт (например, найти «того самого», кого она потеряла).

Идентификация с исключёнными– в семейных системах иногда возникают «запретные» темы (аборты, ранние смерти, преступления, изгнание родственников). Если эти события не были признаны и оплаканы, потомки могут бессознательно «замещать» исключённых, сами того не осознавая представлять их в семье, перенимая их эмоции, болезни или судьбу. В такие моменты человек может необъяснимо тяжело переживать эмоции, которые на самом деле принадлежали кому-то из предков в роду (например, чувство вины за аборт, сделанный матерью) [8].

Пример.Мужчина, чей дедушка был изгнан из семьи и о нем не было ничего известно (например, из-за алкоголизма), может бессознательно нести его состояния или повторять модели поведения:

• Иметь тягу к алкоголю, несмотря на то что в его родительской семье не было примеров алкоголизма.
• Блуждать по улице в одиночестве, (как «воспроизведение» модели поведения своего дедушки, который был изгнан).
• Болеть психосоматическими заболеваниями (язва, нейродермит, дискинезия и болезни печени), в то время как объективных предпосылок для подобного рода болезней нет.
• Чувствовать себя намного старше чем он есть на самом деле (психологические особенности возраста посредством идентификации с возрастом дедушки).

Механизм рационализации (сознательные объяснения) будет подгружать логически обоснованные причины подобного рода поведения: «жизнь такая, что невозможно не пить», «как с такой жизнью быстро не состариться», «сейчас такая экология, что болеют все», в то время как истинные причинно-следственные связи остаются в фоне.

Лояльность травматическим событиям также является одной из форм, которая нередко прослеживается в семейных системах как неосознаваемый механизм передачи боли и тяжелых чувств через поколения. Она возникает, когда значимые для рода травмы (войны, потери, насилие, социальные потрясения, множественные смерти и/или болезни в семье) не были должным образом прожиты и интегрированы в семейную историю [7],[4].

В результате потомки могут необъяснимо воспроизводить элементы этих событий в своей жизни — через повторяющиеся сценарии неудач, необоснованные страхи или психосоматические симптомы.

Пример.Например, женщина, чья бабушка пережила голод, может испытывать панику при пустом холодильнике, хотя объективно для этого нет причин, ведь продукты в изобилии есть в магазинах, и женщина об этом знает. Эта форма лояльности особенно сильна, когда травма была «замолчана» или сопровождалась чувством стыда, что создаёт в системе «слепое пятно», требующее внимания. Или дедушка, который принадлежал к карательной системе и из-за его действий пострадали многие люди. Подобного рода связь (лояльность) может проявляться в жизни клиента через:

• Отыгрывание сценария «жертва-агрессор» как проявление бессознательной лояльности и к деду, и к его жертвам, как к представителям обоих родовых систем, соединенных в общий тяжелый жизненный сценарий [2].
• Психосоматические и соматические заболевания (язва, нейродермит, дискинезия и болезни печени) вплоть до тяжелых форм депрессий и онкологических заболеваний.
• Воспроизведение агрессивных форм поведения по отношению к другим или же ауто-агрессивные модели поведения по отношению к самому себе. 
• Беспричинный страх смерти, чувства ужаса, боли, агрессию по отношению к жизненным обстоятельствам, в то время как объективных причин для подобного глубокого реагирования нет.

Механизм рационализации (сознательные объяснения) будет подгружать логически обоснованные причинно-следственные связи, «с волками жить по волчьи выть», «жизнь — это борьба на выживание» которые клиент видит на поверхности, в то время как истинные причины его поведения будут оставаться в тени.

В случае, когда ребёнок демонстрирует слепую лояльность тяжело больному родителю, это часто проявляется через глубоко бессознательные процессы идентификации, где детская психика, движимая страхом потери и любовью, запускает защитно-приспособительные механизмы по принципу «магического мышления» — «я буду таким же как ты мама (папа)». Это может проявляться через соматизацию и перенятие симптомов родителя — астмы, мигрени, аутоиммунных реакций, или через символическое «следование в болезнь» (неосознанный отказ от здоровья, как если бы выздоровление означало предательство) [7].

Например, дочь, чья мать страдает от тяжёлой депрессии, может бессознательно отвергать радость, считая её недоступной для себя, или сын онкобольного отца начинает игнорировать тревожные симптомы у себя, повторяя родительский сценарий. В крайних случаях может быть реализован сценарий «Я последую за тобой в смерть» — это предельная форма слепой преданности, когда человек (часто ребёнок) бессознательно копирует судьбу тяжело больного или умершего члена семьи, воспринимая это как акт любви. Примером может стать ребёнок, потерявший родителя. В таком случае он может подсознательно отвергать жизнь через: (суицидальные мысли, рискованное поведение). Как мы уже писали выше это глубоко бессознательный механизм, который можно увидеть и осознать только благодаря замещающему восприятию и работе в расстановочном пространстве. 

Триангуляция как форма лояльности семейным сценариям проявляется, когда человек бессознательно воспроизводит паттерны отношений, характерные для родительской системы, включаясь в треугольник «жертва-агрессор-спасатель»[2],[4].

Например, взрослый человек может автоматически занимать роль примирителя в самых разных конфликтах между партнерами, повторяя усвоенную им в детстве модель поведения. Подобная лояльность часто может выражаться через чувство ответственности за чужие отношения, как это было в детстве, когда, будучи ребенком этот человек должен был помогать маме и папе понимать друг друга. Во взрослой жизни это может приводить к эмоциональному истощению.

Однако лояльность может быть и конструктивной — например, когда человек осознанно принимает ценности семьи или организации, но не теряет при этом своей автономии. В расстановках такая «здоровая» лояльность часто проявляется через уважение к предкам без повторения их ошибок, через благодарность без жертвенности.

Особенности работы с лояльностью в системно-феноменологической психотерапии и клиент-центрированных расстановках.

В системно-феноменологической психотерапии и клиент-центрированных расстановках работа с лояльностью строится на принципах феноменологии, следованием за клиентом, а также уважения к системным связям и их аккуратной трансформации в направлении, желаемом для клиента. Сначала системный терапевт выявляет скрытые системные переплетения в отношениях (семье) клиента. Для этого в клиент-центрированной расстановке он наблюдает телесные реакции заместителей, их эмоциональное состояние и повторяющиеся семейные сценарии.

Затем фокус смещается на восстановление нарушенного порядка: исключённые члены системы возвращаются в поле осознания, а незавершённые события признаются через разрешающие фразы, например,: «Ты принадлежишь к нашей, родительской семье или родовой системе, и у тебя в ней есть достойное место» [2].

В клиент-центрированных расстановках особое внимание уделяется экологичному разделению с перенятыми чувствами, ролями и сценариями — клиенту помогают осознать и отличить свою жизнь от чужой судьбы, не разрывая связь, а переосмысливая её. «Я вижу твою боль, но не обязан её нести, я вижу твои страдания или болезнь, но я не могу нести ответственность за то, что произошло в твоей жизни или твоей судьбе» [1].

Важным инструментом работы становятся разрешающие фразы, которые помогают завершить незакрытые процессы. Системный терапевт старается избегать интерпретаций и следует за феноменологией — тем, что проявляется в пространстве клиент-центрированной расстановки «здесь и сейчас». Работа с разрешающими фразами ведётся поэтапно. Начинается работа с признания лояльности и констатации того, что есть, например: «Я тебя вижу, и я с тобой связан и теперь я вижу, что я несу не свои чувства, состояния или сценарий, а твои (ваши)». Следующий этап — это отказ от лояльности и попытка разделения с ней: «Все то тяжелое, что я несу, я с любовью и уважением оставляю тебе (вам)». Завершающий этап трансформации — это попытка получить ресурс, при его наличии: «Если ты (вы) можете мне дать что-то хорошее, то я с удовольствием возьму это у тебя (вас), а если этого у вас нет, то я с этим соглашусь» [2].

В отличие от директивных методов работы, свойственных позднему Б. Хелленгеру, где практиковалось насильственное «отрезание» от системы, которое по факту невозможно, т. к. человек принадлежит своей родовой системе всегда, в клиент-центрированных расстановках мы используем мягкое перераспределение ответственности. Особую роль играет телесная осознанность: клиент учится распознавать, где заканчивается его эмоция и начинается унаследованная (перенятая).

Для здоровой лояльности создаётся новый контекст — например, традиции переосмысляются как добровольная поддержка, а не обязанность. В случае травматической привязанности к умершим используется техника «разделения с умершим»: «Я живу, а ты умер. Пожалуйста, смотри приветливо если я оставлю твою жизнь и твою смерть тебе, а сам(а) пойду в свою собственную жизнь».

В случае если у клиента присутствует чувство вины за то, что его жизнь или судьба может стать другой, он(а) может сказать следующее: «В том, что произошло с тобой, нет моей вины. Пожалуйста, смотри приветливо если моя жизнь или судьба сложиться иначе чем твоя».

Поклон как ритуальное действие в клиент-центрированных расстановках становится мощным инструментом для экологичного разделения с тяжелыми судьбами предков. Этот простой, но глубокий жест символизирует одновременно уважение к системе и четкое обозначение границ — человек склоняется перед чужой болью, но не берет ее с собой в будущее. При работе с травматической лояльностью поклон помогает завершить неразрешенные связи, особенно когда слова кажутся недостаточными (например, при разделении с жертвами войн или насилия). Этот метод особенно эффективен в сочетании с разрешающими фразами: «Я склоняюсь перед твоей судьбой, но оставляю ее тебе — моя жизнь и моя судьба принадлежат мне».

В процессе терапевтического разделения клиент нередко испытывает заметное облегчение, освобождаясь от перенятых их родовой системы переживаний и возвращаясь к своим подлинным чувствам. Это проявляется как на психологическом, так и на телесном уровне: исчезают хронические напряжения, дыхание становится глубже и свободнее, а в глазах появляется осознанный, направленный вперёд взгляд вместо «привычного» опущенного вниз. Клиенты часто описывают это состояние как «пробуждение» или «возвращение к себе», отмечая возникновение новых, более аутентичных чувств и ясное видение будущего, лишённое прежних системных ограничений и переживаний. Такие изменения свидетельствуют о восстановлении здоровых границ между личной историей клиента и судьбами предков из его родительской семьи и родовой системы. 

В организационных расстановках лояльность к корпоративным мифам раскрывается через анализ реального влияния на эффективность. Конечная цель — не разорвать связи, а сделать их прозрачными, чтобы клиент мог выбирать, как именно ему принадлежать системе.

Заключение.В заключение можно сказать, что лояльность в системно-феноменологической психотерапии представляет собой сложный и многогранный феномен, глубоко укоренённый в семейных и социальных системах. Она проявляется как в деструктивных формах (слепое повторение судеб, идентификации с исключёнными, травматическая привязанность), так и в конструктивных (осознанное принятие ресурсов системы с сохранением автономии).

Работа с лояльностью в клиент-центрированных расстановках требует особой чувствительности терапевта к феноменологическим проявлениям — телесным реакциям, эмоциональным откликам и бессознательным паттернам клиента. Ключевым аспектом терапии становится не разрыв связей, а их трансформация через признание, разделение и перераспределение ответственности.

Использование разрешающих фраз, ритуалов и работы с заместителями позволяет клиенту освободиться от непрожитой боли в системе, сохранив уважение к ее основам. Важно, что в процессе терапии клиент не только избавляется от перенятых чувств и симптомов, но и обретает доступ к своим первичным чувствам и жизненной энергии. Телесное освобождение, изменение дыхания и появление «взгляда в будущее» становятся маркерами успешной работы.

В организационных системах аналогичные принципы помогают преобразовать корпоративную лояльность из ограничивающего фактора в ресурс развития. В итоге терапевтическая работа с лояльностью направлена на создание гармоничного баланса между принадлежностью к системе и личной свободой, где человек получает возможность выбирать, какие связи питают его развитие, а какие лучше с уважением отпустить. Это позволяет клиенту выйти из тени семейных сценариев и создать собственную, осознанную историю жизни и судьбы.

Список использованной литературы.

1. Бурняшев М. Г. Без маски. Книга-погружение в системные расстановки и мир подсознания. — М.: Эксмо, 2020. — 320 с.
2. Бурняшев М. Г. Семейная терапия и клиент-центрированные расстановки: учебное пособие. — М.: Изд-во ИКСР, 2023. — 221 с.
3. Бурняшев М. Г., Писаревский К. Л. Системно-феноменологическая психотерапия и клиент-центрированные расстановки при работе с бессознательным клиента (на примере снов) // Вестник МГУТУ. Серия прикладных научных дисциплин. — 2024. — № 3. — С. 111–125.
4. Бурняшев М. Г., Писаревский К. Л. Системно-феноменологическая психотерапия и клиент-центрированные расстановки при работе с травмой клиента // Вестник МГУТУ. Серия прикладных научных дисциплин. — 2025. — № 3. — С. 110–130.
5. Вебер Г. Два рода счастья / Пер. с нем.; под ред. М. Г. Бурняшева. — М.: Институт консультирования и системных решений, 2020. — 352 с.
6. Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый словарь русского языка: 80 000 слов и фразеологических выражений. — 4-е изд., доп. — М.: Азбуковник, 1999. — 944 с.
7. Рупперт Ф. Травма, связь и семейные расстановки. Понять и исцелить душевные раны. — М.: ИКСР, 2010. — 280 с.
8. Хеллингер Б. И в середине тебе станет легко: Книга для тех, кто хочет найти гармонию в отношениях, любви и стать счастливым. — М.: ИКСР, 2005. — 204 с.
9. Шлиппе А. Ф., Швайтцер Й. Учебник по системной терапии и консультированию / Пер. с нем.; под ред. М. Г. Бурняшева. — М.: Институт консультирования и системных решений, 2007. — 363 с.